Бланка. Видишь Голубую башню? Там была главная синаго­га. А сейчас — центральный офис “Пежо”.

Рауль. Что, по-твоему, там должно быть?

Бланка. Не знаю. Но не офис "Пежо". 

Рауль. Мне надо к послу.

Бланка. Про картографа гетто я ему тоже сказала. Он очень заинтересовался.

Рауль. ?

Бланка. Про картографа — я же тебе говорила.

Рауль. Ты опять ходила в синагогу?

Бланка. Да. Посмотреть фотографии. Но выставка уже за­крылась.

Рауль. Ты думала, что это церковь... и пошла помолиться?

Бланка. Нет.

Рауль. Прости, мне нужно к послу. Я ненадолго.

Бланка. Это так важно?

Рауль. Не то чтобы важно. Так положено — я писал ему речь.

Бланка. Мне хотелось показать тебе фотографии. Так странно — в них ни тени трагедии. Просто жизнь. Сама жизнь.

7

1942

Старик. Итого... 17 километров 812 метров.

Девочка. Стена высотой примерно в два человеческих рос­та. Но точно нельзя измерить — запрещено подходить.

Старик. Незачем подходить, и так видно. Значит, Злота и Луцка останутся за стеной. А это что такое? .

Девочка. Здесь гетто кончается — проход закрыт. А стену все-таки можно померить, у нас есть прибор. Теодолит называется. Я видела, как с ним работают.

Старик. Нет! Я не позволю — увидят. У этих стен есть и гла­за, и уши. Говори потише.

Девочка. Можно накрыть прибор шарфом.

Старик. Так ты знаешь, что такое теодолит?

Девочка. Им измеряют высоту.

Старик. Угол, а не высоту. А уже по углу вычисляют высоту, если это, к примеру, гора за рекой. Центрируешь, нала­живаешь прибор, записываешь данные, ищешь угол. Пе­редвинешься еще на несколько шагов и снова надо нала­дить, измерить, записать. Потом считаешь. Так дед твой работал, а я ему помогал.

Девочка. ...

 

Старик. Дай мне компас. Прежде всего определим наше по­ложение. Если спросят, откуда это у тебя, скажешь “на­шла”, а для чего эта штуковина — не знаешь. Так — иг­рушка! Измеряй, пока никого нет.

Девочка. ...

Старик. Инструмент — дело хорошее, но глаза человечески го, способного видеть, ничто не заменит. Картограф дол­жен мгновенно схватывать суть. Уловить суть, вычленить главное и нанести на карту — вот его работа. Значков у не­го не больше, чем нот у композитора, но, чтобы запечат­леть мир, их достаточно. В карте каждый штришок ва­жен, и все, что нужно, можно сказать ясно, четко, внятно. Карта должна читаться! Мы же не для себя ее сотворяем, а для того, кто развернет ее Бог весть когда, может, через тысячу лет. Что мы ему скажем? Тут-то встает наиважней­ший вопрос — о масштабе. Суть видна только на мелко­масштабной карте — вот армии накануне сраженья, вот расположение войск, их численность, вооружение... Но как рассказать, за что воюют эти люди, за что они готовы жизнь положить? Как измерить солдатскую доблесть? В каких единицах? А страх? Легко нанести на карту улицу, но попробуй, улови мгновения жизни, что текут по ней, как река, исчезая на глазах... Идем к Новолипкам. Оттуда к Смоче, а там повернем направо.

8

Марек. Нет, этого у меня нет. И ни у кого нет, не ищите.

Бланка. ?

Марек. Я давно при этом деле. Чего нам только не приносят! И вникаем, разбираемся, что оно такое. Здесь же не просто музей. И подделки сюда волокут, и дневник Ан­ны Франк, своей рукой переписанный... Чего только не выдумают — странные люди! Кто не в себе, у кого мания величия, кто надеется подзаработать... Знали б вы, сколько их здесь околачивается... Но и другие тоже при­ходят... И карту гетто приносили, да, бывало. Осторож­но, ступенька. Здесь у меня “Зал обманок”, своего рода музей в музее. Проходите, глядите — вот они, эти карты. Хороши! Какой полет фантазии — чем они и примеча­тельны, но о точности говорить не приходится. Этой улицы тогда вообще не было, ее после войны проложи­ли. Каких только россказней про гетто я не слыхал! А уж про карту — чистой воды мифология.

 

Бланка. Расскажите мифологию.

Марек. В некотором царстве, в некотором государстве, чтоб людям сподручней было умирать, устроили гетто. И старику одному вздумалось сделать карту этого гиблого мес­та, но сил у не было, ноги не ходили, карандаш из рук валился, и попросил он девчоночку, соседскую помочь ему в этом деле...

Бланка. Но ведь карта есть на фотографиях... Я видела, в си­нагоге на выставке. Две маленькие фотографии с кар­той — какая же это обманка!

Марек. Пока не знаю, разберемся. Но на той выставке не все фотографии из гетто. Одна точно не оттуда.

Бланка. Какая?

Марек. Где вывеска Боксерского клуба— это в арийском квартале. Боксерский клуб отмечен на двух абсолютно точных картах. Могу показать — они у меня этажом вы­ше. А это — вывеска перед входом в гетто. Немецкий знаете?

Бланка. Нет.

Марек. “Очаг заражения тифом”. Под таким предлогом строили стену. Но, судя по вывескам, и раньше, много раньше, евреям запрещалось гулять в парке и сидеть на скамейках. В этих папках данные переписи: Варшава в 39-м и Варшава в 45-м. Возьмите в руки. Чувствуете? Сколько народу погубили!.. Вот какую карту вам надо обязательно посмотреть — она сильно обгорела, но и так видно, что довоенная.

Бланка....

Марек. Европа, карта беженцев. Вот места, откуда еще мож­но было бежать: Лиссабон, Роттердам, Триест... А вот куда они бежали — Кейптаун, Гавана, Шанхай... И рас­стояния указаны до этих мест от Берлина. Рядом — кар­та гетто. Единственная, насколько мне известно, карта гетто тех лет. Очень информативная: обозначено число жильцов в каждом доме,' отдельно — количество детей. Гетго глазами палача! Знайте: самые точные карты де­лает враг. Немцы тогда были уверены, что вот-вот по­кончат с евреями. Уже собирали по всей Европе экспо­наты в Музей истребленного еврейства.

Бланка. Вы не верите в картографа? Почему?

Марек. А почему вы верите? Далась вам эта карта.

Бланка. Думаете, это миф?