Более того: происходящее не было неожиданностью для полиции.

рекомендуем техцентр 

В «Деле о волнениях в учебных заведениях Казани по поводу кончины Л. Н. Толстого» есть «агентурные сведения» губернского жандармского управления о том, что вечером 6 ноября (Толстой был еще жив) в университете была разрешен­ная сходка студентов-медиков 5 курса, где «среди вопросов академического характера, коснулись также, между прочим, и вопроса о бюллетене графа Льва Николаевича Толстого, а также вопроса, как почесть память его в случае его смерти». «По тем же сведениям, 7 ноября около 8 часов вечера в здании университета в актовом зале была подготовительная спевка для студенческого концерта. где во время спевки обсуждали вопрос о чествовании памяти графа Л. Н. Толстого» (38 — 47). То есть в мирном характере происходящего трудно было усомниться.

Девятого ноября в 10 часов утра предполагалась сходка в университете для обсуждения вопроса о чествовании памяти Толстого, но эта сходка не состоялась. Взамен того в 6 часов вечера 9 ноября в Казанском университете прошло собрание литературного кружка, где, с разрешения начальства, можно было сказать несколько слов «о графе Толстом» и послать его семье телеграм­му. Студенты стали массово записываться в этот кружок, чтобы получить воз­можность присутствовать на собрании; в итоге пришло около тысячи человек. Собрание открыл руководитель литературного кружка проректор Миронов, «указав на то, что граф Лев Толстой был питомцем в течение четырех лет Казанского университета и впоследствии почетным членом его; просил собрав­шихся быть осторожными в выражениях о графе Толстом, имея в виду его только как писателя, художника и мыслителя» (там же).

После этого выступили пять студентов. По уверению начальника Казанского губернского жандармского управления, «все говорили общие фразы, например, что не стало писателя земли Русской, но что он среди них и будет вечно и т. д... Затем была изложена краткая характеристика Толстого как писателя и мыслителя в общих чертах». Секретарем кружка был пред­ложен текст телеграммы, одобренный Мироновым. Телеграмма была следую­щего содержания: «Спи, писатель земли русской, борец за справедливость. Вечная память ему». Присутствующие студенты попросили дополнить этот текст словами «художник мысли и гражданин», на что были замечания из публики «какой же он гражданин, когда он отрицает государство». Однако текст был принят. Телеграмма была послана родственникам Толстого и в газе­ты «Русские ведомости» и «Русское слово». Собрание было объявлено закры­тым, студенты трижды пропели вечную память и разошлись, причем часть из них, человек двести-триста, обнажив головы, пропела вечную память еще и у главного входа, но «никаких попыток придать собранию политический характер не было». Проректор Миронов пообещал, что через неделю кружок соберется снова, чтобы заслушать «более серьезные доклады о Толстом как о писателе» (там же).

Однако 13 ноября 1910 года казанскому губернатору пришла шифрованная телеграмма из Петербурга за номером 29236, подписанная министром вну­тренних дел статс-секретарем Столыпиным. В ней сообщалось: «В виду про­исходящих в Петербурге беспорядков в высших учебных заведениях, могущих произойти в других городах, благоволите принять к неуклонному исполнению нижеследующие указания: предупредить учебные начальства, что всякие сход­ки, касающиеся вопросов, не связанных с жизнью того или другого высшего учебного заведения, не должны быть разрешаемы, предупредите, что если такие сходки состоятся явочным порядком или если вообще на сходках будут посторонние лица, то для прекращения в учебные заведения будет введена полиция; мерами полиции не допускайте выхода из учебных заведений толпой, а отдельным выходящим группам не разрешайте останавливаться и собираться; всякая уличная демонстрация должна быть немедленно подавлена; наложения административных взысканий на участников демонстраций по обязательным постановлениям таковые должны быть строги...» (50).