Объемами она напоминала большую сибирскую печь, стратегия и тактика ее обращения с мужем для меня так и остались неясными, но то, что она в его глазах командир высокого ранга, было видно на раз-два.

В школе же, куда ее очередной раз вызывали, чтобы пожаловаться на Серёжку, происходила метаморфоза: простонародная шаль, красные глаза, потоки слез. Да такие, что и шаль не спасала — как ни заматывай ею лицо, оно все равно оставалось мокрым. Поэтому ее вызывали не слишком часто.

Но жизнь родительского отсека меня интересовала мало — у нас был свой окоп. Куда иногда заползали то Райка, то Галя. Райку за малостью лет можно было не замечать. А вот Галя. Как, какими словами описать молодую фрондерку тех лет? Она так хочет быть в струе, соответствовать времени; в споре «отцов» и «детей», которого нет и не может быть в стране победившего социализма, она, конечно, на стороне «детей», но. Но где ей отстаивать высокие идеалы? На каких трибунах? И перед кем?

Ты, вся такая свободная, смелая, «левая», тебе так хочется украсить свой быт чем-то совсем особым, подтверждающим, что ты — не как все, что ты — из другого теста... А при этом твое жилище — деревянный сарай, финансовые возможности — на нуле: что ты можешь себе позволить? Идешь и добываешь фотографию Хемингуэя в рамке, какую-нибудь картинку а-ля абстракционизм, даришь, залезая в долги, брату подержанный «Днепр-5» ...

Такой она была, Галя. Подсовывала Серёге «Юность», знакомила с творчеством прогрессивных писателей зарубежных стран. Несколькими годами позже, наверное, давала бы — только тсс-с! — самиздат, осуждала вторжение в Чехословакию. Хотя откуда бы она брала самиздат? А во времена Чехословакии Серёга служил на безграничных просторах родины.

А пока она опекала нас как могла, и ей нравилось, когда ее называли Галкой. Предполагаю, это шло от бестселлера тех лет — «Звездного билета» Аксёнова, где фигурировала непокорная Галка, воплощенная мечта подрастающего поколения. Но на юную аксёновскую секс-бомбу, кроме модного хвостика на голове, Галина была совсем не похожа: какая-то странная, скошенная походка, непонятного цвета волосы и глаза. А главное — возраст: она была чуть ли не вдвое нас старше.

Как-то повела в «Север» — кафе-мороженое на Gorky-street. Модняцкое место, туда очереди стояли даже в лютые морозы. Но она повела нас днем, когда народу было поменьше. И прихватила с собой подругу, обширную тетку. Ладно, обширную — так та притащилась с авоськой, набитой баклажанной икрой. Картинка!.. Мы с Сержиком прифасонились, Галка тоже что-то нацепила такое, сплошной цирлих-манирлих, а тут эта со своими банками. Да еще выставила в проход, чтобы все спотыкались.

Я всегда потом эти банки вспоминал, потому что очень уж это было в Галином духе, Европа для бедных.