• Истеричка. Старенькая такая. рекомендуем техцентр  
  • Она же черт-те где, чуть ли не в Институте благородных девиц училась. Красавицей была, латынь и греческий, с поэтами дружила. А мы ее, ну, как это у нас называлось?
  • Доводили.
  • Вот именно.
  • Откуда ты все это знаешь? — спросил я. — Вроде, вместе учились, а я ...
  • Да так. — Нина вдруг заскучала.
  • А помнишь, как еще в школе ты говорила, что хотела бы Зинаиду увидеть в гробу?
  • Правда?
  • Могу свидетелей привести. Чтобы, говоришь, посмотреть, как отольются кошке мышкины слезки. Помнишь? Мечты сбываются, не так ли? — невесело усмехнулся я.
  • Да ну тебя! — Нина махнула рукой. — Не помню.

Четвертая серия

... А тут звонок. Не сразу узнал голос.

Наконец сообразил:

  • Лида?
  • Ну да, это я. Извини, что беспокою.

Лида. «Мон, же мон, же мон, же мон, же туа». Пластинка «Вокруг света», четвертая серия, в середине первой стороны. Поза-позапрошлая жизнь. Как же ее звали, эту певицу?..

В трубке между тем слышалось: Галя. Галя.

Лида говорила что-то о Серёжиной сестре.

Тут я наконец врубился. Нет больше Гали, ее отпели и кремировали. Хотели меня позвать, но не знали моего телефона. Вера только вчера откопала, в Галиных бумажках. Помнишь Веру?

Ну, помню. Что-то такое бегало — Галина дочка. Сейчас бы я ее не узнал.

  • В общем, слушай. Послезавтра девять дней — приходи. Это будет у Га. то есть у Веры с мужем. Запиши адрес.
  • Так я же там сто раз был.
  • Не был. Тот дом снесли, их уже год как переселили. Пиши.

. Значит, Галя. И еще — дом.

Как будто из меня что-то вынули. Хотя чего уж там: Галю я не видел уже полжизни, а тот дом — разве это тот дом? Того нет еще давнее.

Повесил трубку и вдруг вспомнил, как звали певицу.

Жаклин Франсуа.

. Да, это была Жаклин Франсуа. Песня называлась «Иду к тебе», я ее слышал тогда в первый раз, она доносилась из-за двери, а за дверью жил мой новый друг — Серёга, в просторечии Серж. Или Сержик. Поднимешься на второй этаж — и сразу его дверь. Это был тот дом. Тот самый, деревянный, перестроенный из школы. Не знаю, что было в его жилище прежде. Учительская. Или кабинет директора школы. Две небольшие комнатушки, между которыми, возможно, когда-то существовала дверь. Но сейчас ее не было. Были два таких закутка. Один, наверное, предназначался для секретарши, если таковые имелись в довоенных московских школах, или для завуча, там и сейчас стояло подобие письменного стола. А во втором, полуразвалившись на диване, сидело рыжеволосое создание примерно моих лет в фиолетовой майке- футболке и узеньких серых брючках. Серёга открывал мне дверь, Жаклин Франсуа пела, а создание не обратило на меня никакого внимания.

  • Мон, же мон, же мон, же мон, же мон, ше туа! Сё, сикё, кисё, кисё, кисё, ше туа! — раздавалось из приемника, к которому был подсоединен допотопный черный проигрыватель, прокручивающий пластинку с голубой наклейкой.