Здесь опять можно было впасть в тривиальщину и рассматривать этот тезис в качестве очередного доказательства собственной тварности, равно как и тварности, то есть сотворенности, того исторического персонажа, что останавливал солнце. И я вернулся мыслию назад: моя тварность для меня была аксиомой, и вопросов о Создателе и Творце никогда не воз­никало, когда меня принимали в пионеры, комсомол и даже в Коммуни­стическую партию Советского Союза.

рекомендуем техцентр

Существование Творца мыслилось, вернее, чувствовалось как нечто само собой разумеющееся.

«По умолчанию».

Итак, если время зависит от масштаба человека, то вполне допустимо и то, что он управляет или может управлять своим временем, пусть и неосознанно, пусть и невольно. Или — как вариант — в некоторых оч­ках пространства его душа способна попасть в резонанс с окружающим его миром, и тогда человек может оказаться в совершенно новом для себя (или, напротив, утраченном некогда) пространстве-времени. Или: пространстве-и-времени. Или: и пространстве, и времени. Тут возможны разные варианты. Тогда получало свое объяснение, точнее, понимание и в гораздо большей степени чувствование и восприятие («прочувствование») пространственно-временных разломов, в которые я и иные мои друзья по­падали и в которых со мной и некоторыми моими знакомыми и друзьями происходили разные чудеса.

Когда-то я относился к подобного рода чудесам с долей скепсиса, од­нако глубоко упрятанное чувство нашептывало мне, что в этом мире воз­можно все. Я помнил рассказанную моим преподавателем историю о том, как некий шэньши остановился посмотреть на игру мастеров в шахматы и пришел в себя только через двести лет, когда все знакомые его давно умерли. Не была ли то жестокая издевка над человеком сил, которые нын­че даже называть моветон? Вспомнилась даже не сама эта история, а лицо моего учителя: на нем проступило в тот момент нечто не от мира сего. Теперь мне кажется, что он и сам сталкивался с миром запредельным.

Вспомнился и семинар по философии, на котором мы, законспекти­ровав предварительно соответствующую статью в Философской энци­клопедии, горячо обсуждали, что есть «временной след», поскольку дать определение понятию времени и тем более вместить в себя, что это такое, было выше наших сил. Да и сам маститый доцент, ведший тот семи­ [1] нар, предпочитал отделываться шуточками. Не исключено, что, вслед за Сократом, он отводил себе роль повивальной бабки, помогавшей нашей мысли родиться, а по сути, делал аборт.

 

[1] Шэньши — сословие в Китае; лица, выдержавшие экзамен на ученую сте­пень и получившие таким образом право занимать государственные и общинные должности. В буквальном переводе с китайского «шэньши» — ученые с широким поясом. Шэньши поставляли кадры для всех звеньев государственного аппарата и местного общинного самоуправления, выступали в качестве хранителей офи­циальной конфуцианской идеологии и традиций, руководителей сельских школ и общинных судов. Шэньши не платили подушного налога, освобождались от рекрутского набора, не подлежали телесным наказаниям, носили особое платье. Сословие шэньши сложилось между II веком до н. э. и X веком н. э., когда выра­ботался порядок замещения посредством экзаменов большей части государствен­ных должностей. После отмены в 1905 году экзаменационной системы термин продолжал употребляться по отношению к богатым и влиятельным лицам на ме­стах. С победой революции в 1949 году сословие шэньши было ликвидировано.