Второй раз в жизни дохнула хищным жаром незримая пасть прямо в лопатки Тарасу. Он обернулся и увидел позади над лесом большое крыло серого, с белыми клубами дыма... И вдруг из того дальнего леса на про­сторный некошеный луг стала стремительно изливаться конная лава — вся в каких-то красных и желтых пятнах, похожих на бегущие огни.

Немцы тоже поворотили головы.

  • Флюк! — выдохнул Ганс.
  • Хто там? — невольно вопросил Тарас.
  • Тофель! — буркнул Ганс. — Диаволь!

И правда, конница та не иначе как бесовской была. Дикая охота! Трава на лугу была высока и путана по осени, а кони летели, будто не ведая по­мех, будто не по земле, а прямо по верхушкам трав и летели, затапливая великим числом луг и заворачивая к дороге. Так мчится степной пожар.

Зашевелилось немецкое железо.

  • Форвартс! Лауфмарш! — гаркнул Ганс, указав рукой на дорогу.

Повозка помчалась, Тарас невольно прибавил ходу, а и Ганс бегом на своих длинных ногах не отставал. Кнехты гулко топотали в арьергарде.

Маневр был ясен. От дьявольской конницы не уйти, но впереди слева крыло леса переходило в подбитый снизу кустами перелесок, который рассекала дорога, а справа перелесок уже больше кустами скатывался в лог. Немцы устремились заткнуть то «игольное ушко».

Достигли быстро. Возница тотчас соскочил на землю и снова стал строевым кнехтом, схватив свою пищаль.

  • Зи зитцен ан зайнем платц! — гаркнул Ганс Тарасу и ткнул пальцем в повозку. — Ты есть на то место, шнелль.

Тарас прямо с Серки перелетел на место возницы, оглянулся: конная лава текла стремительно, вот-вот норовя затопить дорогу, хвост ее еще оста­вался в лесу — уже виднелась туча не менее полутора тысяч верховых!

  • Багато бМв! — охнул Тарас. — Перекинути можуть!

Ганс все понял — и, видно, не только Тарас, но и Елена впервые уви­дела его хищно-веселую улыбку.

Длинную для воина речь выпалил Ганс и поклонился Елене. Два слова только и понял тогда Тарас: «фройляйн Хелен». Много позже вспомнил он ту речь и спросил Елену, что сказал немец. А сказал он вот что:

  • Умереть за фройляйн Елену — юбер аллес! Превыше всего! Честь превыше жалованья!

Елена же перекрестила немца и сказала с чувством:

  • Зо хелфен зи Готт, Ганс!

И, приподнявшись, осенила крестным знамением и всех кнехтов, уже закрывавших собой дорогу меж деревьями:

  • Готт зенге зие, тапфере кригер! Да благословит вас Бог, храбрые воины!

Ничуть не покорежило кнехтов-лютеран православное крестное зна­мение, и единым сердцем, едиными усты, как на параде, они гаркнули в ответ:

  • Готт мит унс!

Как в сказке, бросишь через плечо гребень — вырастет на пути злой силы лес. Так и тут волшебным тем гребнем встали поперек дороги не­мецкие кнехты.

Помчалась к Троице повозка с Тарасом-возничим. Понеслась рядом Серка.

Вскоре послышался позади прощальным окликом голос Ганса:

  • Фуер!

И тотчас догнал ком гулкого пищального залпа.

Повозка мчалась, Серка рядом. Мушкетные залпы догоняли их еще дважды.