• Нет, нет, ты не молчи, ты давай рассказывай больше, — прямо потянулась к нему из повозки Елена, — грей мне душу, заговаривай да рассеивай. А то как тятю вспомню, так словно Полкан клыками сердце стиснет. Вся душа вон! Говори! Не молчи!

Вот уж подвиг вышел Тарасу — потруднее, чем Базавлук стежками от берега к берегу мерить. Но уж старался Тарас. Успел про все рассказать, что помнил, у него уж и сухой язык нёбо рубанком драл.

Кушать вдруг захотела Елена. Запасы, братом снаряженные, теперь беспрестанно изводила, не вылезая из повозки. Раскраснелась. А к сумер­кам в повозке же и заснула беспробудно.

Теперь уж всерьез попереглядывались Тарас с Гансом. Грех на себя взяли поровну: в четыре руки бережно устроили Елену на той же волчьей шкуре и отнесли в шатёрик.

На другой день, под вечер, уже после малого татарского вихря-чамбула, отчетливо послышались колокола Троицкой обители Сергия. Прибавили ходу. Православные перекрестились на звон. Да и все вздохнули было с облегчением, однако ж выдохнуть не успели, как в тыл дохнула настоящая беда.

Второй раз в жизни дохнула хищным жаром незримая пасть прямо в лопатки Тарасу. Он обернулся и увидел позади над лесом большое крыло серого, с белыми клубами дыма... И вдруг из того дальнего леса на про­сторный некошеный луг стала стремительно изливаться конная лава — вся в каких-то красных и желтых пятнах, похожих на бегущие огни.

Немцы тоже поворотили головы.

  • Флюк! — выдохнул Ганс.
  • Хто там? — невольно вопросил Тарас.
  • Тофель! — буркнул Ганс. — Диаволь!

И правда, конница та не иначе как бесовской была. Дикая охота! Трава на лугу была высока и путана по осени, а кони летели, будто не ведая по­мех, будто не по земле, а прямо по верхушкам трав и летели, затапливая великим числом луг и заворачивая к дороге. Так мчится степной пожар.

Зашевелилось немецкое железо.

  • Форвартс! Лауфмарш! — гаркнул Ганс, указав рукой на дорогу.

Повозка помчалась, Тарас невольно прибавил ходу, а и Ганс бегом на своих длинных ногах не отставал. Кнехты гулко топотали в арьергарде.

Маневр был ясен. От дьявольской конницы не уйти, но впереди слева крыло леса переходило в подбитый снизу кустами перелесок, который рассекала дорога, а справа перелесок уже больше кустами скатывался в лог. Немцы устремились заткнуть то «игольное ушко».

Достигли быстро. Возница тотчас соскочил на землю и снова стал строевым кнехтом, схватив свою пищаль.

  • Зи зитцен ан зайнем платц! — гаркнул Ганс Тарасу и ткнул пальцем в повозку. — Ты есть на то место, шнелль.

Тарас прямо с Серки перелетел на место возницы, оглянулся: конная лава текла стремительно, вот-вот норовя затопить дорогу, хвост ее еще оста­вался в лесу — уже виднелась туча не менее полутора тысяч верховых!

  • Багато бМв! — охнул Тарас. — Перекинути можуть!

Ганс все понял — и, видно, не только Тарас, но и Елена впервые уви­дела его хищно-веселую улыбку.