Марков Дмитрий Дмитриевич, Дим Димыч, “адмирал”. Адмирал из-за внешности благородно-внушительной и службы в морской авиации когда- то давно.

Знаю я Дим Димыча лет тридцать и не устаю восхищаться его нату­рой — неизменно, несокрушимо доброй, светлой и тёплой. Это притягивает к нему людей, как магнит. Кажется, что побудь с ним рядом просто-напро­сто и легче тебе станет, если было тяжело. Ангельского чина человек, так я его для себя определяю.

Встречаемся мы не так и часто, но регулярно, и даже внуки к столу не­пременно приходят — с Дим Димычем побыть.

“Сел” он когда-то на 3 года за распространение антисоветской литера­туры, повести “Собачье сердце” Булгакова, в частности. Освободился в 1986 году и уже через пять лет был полностью реабилитирован. Некото­рые люди, кстати, всё ещё отбывали срок за “Собачье сердце”, когда повесть была уже опубликована.

Антисоветчиком он никогда не был, просто обладал редкой тягой к зна­ниям и читал, что поинтереснее и поважнее. Пострадал, что называется, без­винно-напрасно.

Когда же вышел на свободу, никакой озлобленности на власть в нём не замечалось. Было и было, и прошло. Хотя было-то очень тяжко, после трёх­месячной “пересылки” в лагерь из СИЗО 40 кг весил...

Недавно вышла его книга “Нет, весь я не умру” — о роде Марковых в 15-ти поколениях (!) и о его собственной жизни. Прекрасная книга, а по качеству автобиографического текста проза настоящая. И вторая книга вы­шла одновременно — “Размышлизмы”. А правильнее сказать, размышления серьёзные и глубокие о жизни и смерти, о Творце миров и человеков, о спра­ведливости, о евреях, о музыке... Особенно о музыке хорошо получилось, прочитаешь иной абзац и задумаешься надолго...

Читал я книги Дим Димыча, его живо представляя при этом, и вспом­нил вдруг аж Исаака Ньютона, который написал, что всегда чувствовал се­бя ребёнком, играющим в камешки на берегу океана. Вот и Дмитрий Дми­триевич Марков, мог бы, по-моему, о себе то же самое сказать...

Да, родился он на берегах Лены, детство и юность там провёл. И золо­тишко мыл, и мытарства там претерпел многие и трудные. Заядлый “крым­чак”, нашедший в Крыму, по его словам, “вторую Родину”. Знает Восточ­ный Крым так, как не знает, пожалуй, окрестности Калуги, живя в ней мно­го лет. Ездит в Крым лет уже сорок, иногда два раза в год. Даже дача у не­го крымского какого-то оттенка. Любит виноделие (виноград зимостойкий выращивает) и особенно винопитие. Вино у него фирменное, “Барон де Марко”, чудесное...

Что ещё? Архивист, закончивший Московский историко-архивный ин­ститут. Азартен, крепок и вынослив в походах и вообще в физической рабо­те. И сын Андрей (мой сын) с ним не раз по Крыму ходил, и даже внуки.

А закончу я этот портретный набросок старого друга последними строч­ками его книги: “Старость подкралась к 87-ми годам как-то неожиданно. Старость как упадок энергии и физической силы... И от такой старости спа­сает только смерть. Но прав и Оскар Уальд: “Страшно не то, что мы старе­ем, страшно то, что мы остаёмся молодыми...”

* * *

“Живи да радуйся” — устойчивое народное выражение, пословица, в сущности. И какая глубокая! Самый центр, смысл жизни в ней обозначен, вполне доступный, пожалуй, лишь верующему человеку. Радуйся, что Бог, Отец и Творец, мир создал и тебя в нём — для любви. А вот тому, что мир и ты существуют просто так, ни для чего, не очень-то порадуешься...

* * *

Услышал на днях, как молодой лось к стоящей на дороге машине подо­шёл и стал “выхлоп” из выхлопной трубы нюхать. Так и нюхал, пока ма­шина не уехала.

Вот и мы в детстве примерно так же делали. Когда, редко-редко, появ­лялась на поселковой нашей улице машина, то бежали ей вслед, запахом вы­хлопных газов наслаждаясь. Да и вообще техника тогда была у нас в боль­шой чести и славе, особенно военная, в кино увиденная: танки, пулемё­ты, “катюши”...

Помню, пошёл по посёлку слух: “Игрушки в магазин привезли”. Впер­вые после войны такое случилось. Ну, и побежали все их покупать, и ма­тушка тоже. Купила лучшее, что я только представить мог, — пушку, пу­шечку. Зелёную такую, тяжёленькую, настоящую, железную... В первую ночь я и заснуть долго не мог — всё щупал её под подушкой...

А природы прекрасной вокруг мы как-то и не замечали почти, потому что частью её себя чувствовали...