Второй раз в жизни дохнула хищным жаром незримая пасть прямо в лопатки Тарасу. Он обернулся и увидел позади над лесом большое крыло серого, с белыми клубами дыма... И вдруг из того дальнего леса на про­сторный некошеный луг стала стремительно изливаться конная лава — вся в каких-то красных и желтых пятнах, похожих на бегущие огни.

Read more ...

Длинную для воина речь выпалил Ганс и поклонился Елене. Два слова только и понял тогда Тарас: «фройляйн Хелен». Много позже вспомнил он ту речь и спросил Елену, что сказал немец. А сказал он вот что:

Read more ...

Дорога, в иной век самая людная, по большей части казалась вымер­шей. Да уж и при выходе из стольного града, в селе Алексеевском, первом на Троицкой той дороге, разбегались люди кто куда при виде повозки и немецкой роты.

Read more ...

  • Нет, нет, ты не молчи, ты давай рассказывай больше, — прямо потянулась к нему из повозки Елена, — грей мне душу, заговаривай да рассеивай. А то как тятю вспомню, так словно Полкан клыками сердце стиснет. Вся душа вон! Говори! Не молчи!

    Read more ...

  • И нянек при ней не пошлю — обузу и тяжесть лишнюю в повозку. Надо живо до Троицы долететь. Тебе ей, сестре нашей, кисель варить и род­никовую водицу на ручки лить. А свыше того — ни-ни! — И Андрей погрозил пухлым, непохожим на угрозу перстом. — Вернешься — доло­жишь обо всем. Все мзду добрую получат, не поскуплюсь, как и тятя наш убиенный.

    Read more ...