Входя в узкий и длинный каменный коридор, ведущий к источнику, Арег каждый раз поражался исходящему от гладких валунов первобытному холоду. Его охватывал таинственный трепет. Даже изредка мелькавшие в воздухе мухи и заблудившиеся в щелях скал длинноногие сверчки, даже выглядывающие из густой зелени мха ящерки и большеголовые пауки, покачивавшиеся на своей паутине в ожидании добычи, — даже они были здесь необычны и неприкосновенны.

Подойдя к роднику, он видел в полумраке ниши уголок девичьего платья и забывал обо всем на свете: неужели это Астхик пришла за водой? Поставив ведро в конец очереди, он молча облокачивался на камень и разглядывал пришедших за водой девочек. То взгляд одной из них, то прическа другой, то жест или улыбка третьей напоминали ему Астхик.

На обратном пути Арег уже ощущал на лице спокойное дыхание ночи: Сар неуклонно погружался в сумрак. Все вокруг становилось расплывчатым и смутным, и ему казалось, что он невероятно долго был заточен в недрах Большого утеса. Впотьмах, по памяти находя тропинку, он благополучно доставлял воду домой и, когда через открытую дверь видел в глубине комнаты скромный свет лампы и слышал шорох платья занимавшейся своим нехитрым хозяйством матери, в груди у него вдруг поднималась горячая волна беспричинной радости.

  • Арег! — слышался издалека призывный клич собравшихся поиграть ребят.
  • Иду! — отвечал он и, пристроив в уголке полное ведро, мчался на зов.
  • Куда ты, Арег? — настигал его беспокойный голос матери. — Ты же еще не поел!..
  • Потом, потом! — не оборачиваясь, отмахивался он и, перейдя небольшую речушку, бежал к друзьям.

Он с головой окунался в омут ночи, чувствуя необычайный прилив энергии, буйную, неукротимую стихию, способную на преодоление самых немыслимых препятствий: он, Арег — сильный, пылкий, неистовый, никто и ничто не может ему противостоять. Кидаясь в самую гущу игры, он больше ни о чем не думал, но в глубине его сознания, как неприметный лучик, постоянно присутствовала Астхик.

Усталые, вспотевшие, они заканчивали игру, гурьбой, толкаясь и крича, поднимались на вершину ближней горы, именуемой Бычий рог, и оказывались вровень с небом. Запрокинув головы и загадав самые заветные желания, они ждали звездопада. Не отрывая от неба глаз, Арег думал: если его звезда упадет, Астхик обязательно приедет в Сар, но падали «чужие» звезды, а его звезда холодно и неприступно продолжала сиять в ночной вышине.

Его возвращали к действительности возбужденные голоса ребят; сидя в небе, точно маленькие боги, они громко спорили о том, чья лошадь бегает быстрее: Кайцак Вантура или Стрела Наапета, чья собака сильнее: Кчо Миграна или Брдо Ована, кто первый приехал в Сар: бабушка Нанэ или матушка Цовинар. Спор продолжался до той минуты, пока кто-нибудь из девочек не затягивал песню, которую с готовностью подхватывали остальные девочки, а мальчики вскакивали с мест и вразнобой начинали безголосо выкрикивать каждый свою песню, намеренно заглушая плавное, задушевное пение девочек. А Арег не сводил глаз со своей звезды, не теряя надежды, что сейчас она устремится вниз, надвое разделив ночной небосвод огненной полосой...

  • Арег! — доносился до него далекий голос матери. — Скорее иди домой, сынок, не то простынешь.
  • Иду, иду, — поднимаясь, недовольно бурчал Арег, с горечью сознавая, что все кончено.