Отдельная тема — извечный конфликт личности и общества. Хайя, выросший в одиночестве, подобно ветхозаветному пророку, оказался чужим в мире людей; проповеди новоявленного гуру были ими отвергнуты, а его интеллектуальное и ду­ховное превосходство вызывало неприятие и ненависть. Поняв это, отшельник был вынужден признать, что «семена идей, опущенные в неразрыхленную почву, могут произрасти плевелами, которые принесут людям больше вреда, чем пользы», и вме­сте с другом возвратился на остров, где вырос, чтобы провести там остаток дней. Крузо, в отличие от героя Ибн-Туфейля, не был ни мистиком, ни философом, и хо­тя во второй части книги возвратился на остров в устье реки Ориноко, где провел долгие 28 лет, пробыл он там недолго и снова, подобно Одиссею или Синдбаду-море- ходу, отправился в долгий путь — морской, а потом и сухопутный.

В средние века, до наступления эпохи великих географических открытий, са­мыми искусными моряками в мире считались арабы; истории о путешествиях Синд- бада-морехода из знаменитого эпоса «Тысяча и одна ночь» были не чем иным, как литературным отголоском их многочисленных путешествий.

Считать Синдбада прототипом Робинзона, разумеется, наивно, но Самар Аттар права в том, что оба эти персонажа имеют черты сходства, пусть и чисто формаль­ные. И англичанин, и араб были не только мореплавателями, но и купцами и прак­тически все их путешествия задумывались как торговые предприятия. Синдбад семь раз отправлялся в путешествие («Я совершил семь путешествий, и про ка­ждое путешествие есть удивительный рассказ, который приводит в смущение умы»); Робинзон совершает примерно столько же морских поездок и несколько сухопутных. Оба героя посетили далекие страны и таинственные острова, а в конце жизни достигли богатства и благополучия. Для Робинзона самым длинным ока­залось его четвертое путешествие, для Синдбада — последнее, седьмое. Сколько же времени оно продлилось? Что самое удивительное, практически столько же, как и пребывание Робинзона на острове (сам герой Дефо утверждал, что пробыл в пле­ну острова 28 лет, но простой арифметический подсчет говорит, что речь идет ско­рее о 27 годах). «Мои родные высчитали, сколько времени я был в отлучке в седь­мое путешествие, и оказалось, что прошло двадцать семь лет, так что они перестали надеяться на мое возвращение», — пишет автор сказки.

В XVII веке истории о морских странствиях, катастрофах на море и отшельни­честве на далеких островах получили настолько широкое распространение, что фак­тически превратились в самостоятельный литературный жанр. В этом была своя за­кономерность: передовые европейские державы, в первую очередь Британия и Гол­ландия вслед за испанцами и португальцами, встали на путь строительства глобаль­ных колониальных империй, и главным инструментом владычества стал океанский флот. В эпоху паруса кораблекрушения были явлением почти столь же обыденным, как в наше время катастрофы на дорогах, и практически любой путешественник, отправлявшийся в дальнее плавание, подвергался риску очутиться на необитаемом острове и стать жертвой пиратов или кровожадных ликарей.

О трех практически забытых в наше время литературных робинзонадах, исто­рии которых, с той или иной степенью вероятности, мог использовать в своем рома­не великий Дефо, и рассказывается в настоящей статье.